Уроженец Караганды будет защищать ворота Российской сборной по хоккею

Барулина в апреле признали лучшим спортсменом России. Корреспонденту «Труда» он рассказал об особенностях своей профессии. 

— Константин, давайте вернемся к прошлому сезону.

— Предыдущий сезон получился у меня самым лучшим в карьере. В апреле даже признали лучшим спортсменом России. Наверное, повлияло успешное противостояние со СКА. Я получил приз самого ценного игрока плей-офф Кубка Гагарина, меня признали лучшим спортсменом России в апреле.

— В Словакии вы раньше бывали?

— Приезжал на турнир в Братиславу, но провел там всего лишь два дня. Так что никаких впечатлений не осталось. Сейчас я думал, что пробуду в этой стране значительно больше и по возможности Братиславу посмотрю — мой друг Ярослав Обшут что-то интересное мне покажет. Но ведь главное в таких турнирах — результат. И потому в Братиславе по ходу чемпионата из-за напряженного графика мне не удалось посмотреть места даже поблизости от гостиницы и ледового дворца.

— С какими словами жена вас провожала на чемпионат мира?

— Моя супруга просто хотела, чтобы я быстрее вернулся домой.

— Неужели она желала скорого вылета сборной России на ранней стадии плей-офф?

— Нет, она о хоккее со мной вообще не говорила. В основном о наших семейных делах. Ведь и до начала подготовки к чемпионату мира мы очень мало с ней виделись. У «Атланта» была серия очень напряженных матчей финала плей-офф. И сразу после ее окончания я включился в работу сборной России. Без всякого перерыва.

— Жена вам звонила в Словакию?

— Конечно. Если хотя бы один день мы не поговорим, душа не на месте.

— Тренеры ограничений вам не ставят по поводу телефонов?

— Нет. Только на тренировки их запрещено брать. А у себя в номере — говори сколько угодно. Никаких ограничений.
 

— Как вы начали готовиться к нынешнему сезону?

— У тех, кто выступал на чемпионате мира, отдых получился укороченным. Сразу после чемпионата мира я приехал домой в Мытищи и ничего не делал — только отдыхал. Был так переутомлен, что большую часть суток проводил в горизонтальном положении — отсыпался и почти не выходил из дома, который мы там снимаем. А после это мы поехали на юг Турции, и там я отдыхал уже более активно. Мы туда отправились большим составом семьи: кроме меня, жены и нашего маленького сына туда отправились мои родители, бабушка и брат. Целый месяц провели рядом с Антальей. Поначалу мы думали, что надоест сидеть на одном и том же месте долгое время. Но оказалось — вовсе не надоедает. Особенно, когда добросовестно тренируешься. Я все это время ежедневно бегал кроссы и занимался в тренажерном зале. А уже по возвращении в Мытищи я, до того как собрался «Атлант» на первый тренировочный сбор, еще неделю самостоятельно тренировался не только на тренажерах, но и на льду уже. В былые годы предсезонка начиналась пораньше, чем сейчас. И в течение первого периода подготовки нас именно натаскивали по физической подготовке. Но сейчас график сезона изменился: с того времени, когда команда собирается, и до первого официального матча проходит лишь месяц, так что на тот момент, когда приезжаешь в расположение команды, ты уже должен быть в хорошей физической форме.
 

— Какие изменения произошли в «Атланте» в новом сезоне?

— В прошлом году при общении с русскоязычным тренером Милошем Ржигой проблем не было. Я сначала опасался языкового барьера. Но потом оказалось, что английским я владею на уровне, достаточном для работы в хоккее. С главным тренером Янне Карлссоном и специалистом по вратарям Яри Карелой я общаюсь на английском. А один из тренеров «Атланта» Николай Борщевский в сложных ситуациях, кроме остальных тренерских функций, еще выполняет и роль переводчика. Очень хорошо я отношусь и к уволенному из команды тренеру Густафссону. Он хороший специалист, но слишком мягкий человек. А нашим ребятам, особенно молодым, нужно «впихивать», как это делал Ржига.

— Лично вам что он «впихивал»?

— Я повода для этого не давал. Всегда четко следовал его указаниям. Милош вообще очень поддерживал морально.

— Он научился русским непечатным словам?

— Вы же, наверное, слышали его реплики в адрес судей. Они столь громогласны, что далеко слышны и хорошо различимы даже с большого расстояния. А вот в адрес своих игроков Милош Ржига проявляет только положительные эмоции, даже в тяжелых ситуациях, и даже после ошибок. И его «впихивания» придают хоккеистам только позитивное настроение.

— С какими мыслями вы обычно выходите на матч? И каким образом настраиваете себя по ходу игры?

— Выходя на игру, стараюсь забыть обо всем. Действую как автомат. Задумываться во время матча не приходится — действуют только условные рефлексы, отработанные долгими годами тренировок.

— В клубе сейчас вы прочно заняли место первого вратаря. С дублером из-за этого не осложнились взаимоотношения?

— Ни в коем случае. Мы с Димой Кочневым — не только напарники в клубе, но и земляки. Оба — выходцы из одной и той же карагандинской спортшколы.

— А в прошлом сезоне с самого начала чемпионата КХЛ у вас была острая конкуренция с Виталием Ковалем. Дружба в таких условиях возможна?

— Да, мы с Виталькой давно очень хорошо знаем друг друга. И в предыдущие годы в разных лигах с ним и соперничали, и общались. И в прошлом году вместе тренировались у шведского специалиста. Из-за этого даже стиль у нас похож. Когда Виталька получил травму, я и стал основным вратарем «Атланта» и начал играть без замен. Но, как мог, старался помочь Ковалю как можно быстрее реабилитироваться после выздоровления.

— Пока он лечился, общался с вами?

— У него было растяжение паховых мышц. На первый взгляд, не такое страшное повреждение, как, например, перелом. Но при этом оно довольно долго лечится. Но Виталик не в больнице лежал, а большую часть своего периода вне игры находился при команде, всех своих партнеров поддерживал. И меня, как мне показалось, особенно. Я очень благодарен ему.
 

— Для обычного человека нормальная реакция — увернуться от летящего в него камня. Вам в этом плане сложно было менять природные инстинкты?

— Когда я пришел в хоккейную школу в Караганде, сначала на тренировках делал ту же работу, что и другие сверстники. Потом нас наставники специально отбирали по наличию природных навыков, и после этого меня и еще нескольких мальчиков определили в ворота. С нами занимался тренер вратарей, но потом двоих из нас этот тренер перевел в защитники. Меня, к счастью, оставил на воротах.

— С какого расстояния успеваете среагировать на шайбу?

— С расстояния менее пяти метров уже сложно отреагировать на мощный кистевой бросок. Разве что если повезет или руки-ноги отреагируют на подсознательном уровне.

— Что опаснее всего для хоккейного вратаря?

— Чаще всего у хоккейных вратарей случаются растяжения и микронадрывы мышц ног, в основном паховых. Так что и разминаться вратарю приходится не меньше, чем остальным хоккеистам. Возможно, даже и больше. В частности, делаю много упражнений на растяжку. Но иногда случаются повреждения и от попадания шайб, и от столкновений с соперниками.

— Амуниция не защищает?

— Лишь частично. На моем теле постоянно есть синяки от попавших шайб. Одни проходят, другие после очередного матча появляются.

— Но ведь у вратарей такая серьезная экипировка…

— Но у нее все равно есть слабые места. Например, массивные щитки на ногах надежно защищают только голеностоп, а если шайба попадает в ногу сбоку, то это довольно болезненно. И еще есть закономерность: чем безопаснее, то есть массивнее, тем сильнее ухудшил ты себе быстроту движений.

— Вы говорили: у вратаря бывают столкновения с соперниками…

— Некоторые форварды играют жестко, как Евгений Артюхин, в матчах он против меня постоянно шел на штангу. И не для того, чтобы замкнуть передачу, а в основном для того, чтобы запугать меня. Ну, а на матчи с «Витязем» приходится особенно тщательно настраиваться в психологическом плане.

— Из вратарей КХЛ кого в данный момент выделите в лучшую сторону?

— Якуб Штепанек показывает наиболее стабильную игру. Касутин, Бирюков, Еременко, молодой Ежов появился, Мурыгин. Мне хотелось бы, чтобы больше именно российских вратарей в клубах ставили на игру, но здесь, к сожалению, не в моей власти решать.

— Дружите с кем-нибудь из них?

— Из коллег со многими я дружу. С Яном Лашаком из «Амура» — я даже сына своего назвал в его честь. Еще вратарь Андрей Васильев — мой близкий друг. Он живет в Ярославле. Когда-то мы вместе играли в «Химике». Андрей завершил свою ледовую карьеру. Но мы продолжаем крепко дружить. Часто в гости ездим друг к другу. Прекрасные отношения у меня сложились также с Бирюковым, Еременко, Кошечкиным. Радуемся, когда встречаемся друг с другом. Довольно часто перезваниваемся,

— Из тех, кто выходил против вас на лед, кто опаснее других?

— Яромир Ягр всегда малопредсказуем. Особенно опасно, когда он действует в паре с Романом Червенкой — они прекрасно друг друга чувствуют на площадке.

— А у кого самый сильный бросок?

— Из тех, чьи я отражал, — у моего друга Дениса Куляша. А вообще опаснее других из игроков КХЛ мне кажутся Радулов, Мозякин, Зарипов, Морозов — все они очень сильны индивидуально. Но есть много игроков, которые очень интересно и непредсказуемо играют целыми звеньями. Так приходится говорить не о неудобном игроке, а об очень опасных игровых комбинациях соперников.

— Многие сильные вратари — выходцы из Казахстана. Набоков, Барулин…

— Не будем также забывать Витальку Колесникова, Витальку Еремеева, Диму Кочнева и других хороших голкиперов. Я думаю, всеми нами двигало желание выступать как можно лучше, потому и удалось продвинуться в российские клубы и даже дальше. В Казахстане хоккей развит на неплохом уровне, вратарская школа особенно добротная. А из маленького по российским меркам города Усть-Каменогорска вратарей известных вышло даже больше, чем из Караганды. Играют они по всему миру.

— Когда вам сложнее всего было во время хоккейной карьеры?

— Самый тяжелый момент в моей биографии случился не в ее начале. Не в детский период, а уже во время молодежного первенства мира, когда мы проиграли финнам в четвертьфинале. Я тогда даже собирался закончить с хоккеем и уйти из спорта в какую-нибудь другую сферу деятельности. Но потом я перешагнул через это потрясение. И в последующем, даже когда меня из суперлиги отправляли в низшие дивизионы в фарм-клубы, я уже достаточно стойко переносил. Может быть, я тогда и не заслужил перевода в низший дивизион, но старался максимум выжать из себя в той ситуации, в которой оказывался. Хотя тогда мне бывало особенно тяжело, потому что был холостой. Родители — далеко, и некому было поддержать. А теперь, когда семья стала надежным тылом, я после самых тяжелых матчей возвращаюсь домой, обнимаю жену Наталью и сына и расслабленно выдыхаю. И сразу психологически восстанавливаюсь — уже готов к новым испытаниям.

— Сейчас вы становитесь образцом для подражания для многих юных хоккеистов. А кто был вашим кумиром?

— В начале моей карьеры, когда мне было 10 лет, отец мне подарил книгу Владислава Третьяка. Она стала для меня больше, чем учебником. Я ее периодически читал с 10- до 15-летнего возраста. И в разные годы выделял в ней разные абзацы. Потому что по мере взросления и приобретения мастерства всякий раз по-новому воспринимал этот текст. Потом моим кумиром стал еще и Мартин Бродо. Когда играл в «Газовике», я и мой друг Антон Огородников мечтали играть против команды Гашека. И эта мечта получилась у меня с перевыполнением плана. То есть потом я поиграл и против Гашека, и в одной команде с ним.

Мой младший брат сейчас играет в бухарестском клубе, причем нападающим.

Казалов Александр Владимирович до 13 лет тренировал нашу команду, плюс тренеры вратарей со мной индивидуально работали. В их числе и мой отец. Школа в Караганде до сих пор успешно работает. Вообще Казахстан дал много голкиперов мировому хоккею.

— У вас спортивная семья.

— Можно сказать, хоккейная. Отец также был вратарем. Он выступал в составе карагандинского «Строителя», вплоть до того как попал в армию. Младший мой брат также хоккеист — нападающий. Сейчас он выступает за клуб из Бухареста.

— Ваши жена и сын в какой мере проявляют интерес к хоккею?

— Наталья занималась фигурным катанием, потом легкой атлетикой. Когда мы познакомились, она из лексикона нашего вида спорта знала лишь слова «шайба», «клюшка», «Буре». Но постепенно Наталья стала вникать в суть игры и всего, что происходит вокруг нее. Сейчас она шутит, что готова уже работать агентом в хоккее. (Смеется.) Но если серьезно, то действительно, в течение многих лет жена выполняла для меня роль стабилизатора — удерживала от необдуманных поступков, очень много помогала в психологическом плане, обеспечивала мне тылы. Так что в тех наградах, которые я завоевал, есть ее большая доля заслуги. В данный момент она работает в группе поддержки «Атланта» художественным руководителем. Она в этом плане очень хороший специалист. Ну и в хоккейную тематику постепенно все глубже проникает, познает. На каждой игре «Антанта» присутствует. Иногда даже сына приводит — одно из первых слов, которые научился говорить уже мой маленький Ян, было «гол!».

— Не прошу вас назвать конкретные примеры… Но хотя бы с коллегами обсуждаете «странные» матчи?

— Насчет договорных матчей в КХЛ я никогда даже и не слышал чего-либо конкретного. За советское время не буду ручаться — тогда я не играл. А если бы сейчас узнал наверняка, что команда, в которой я играю, в таковых участвует, я бы вообще ушел из спорта. Потому что заниматься им станет бессмысленным делом. Впрочем, и вы заметили: в футболе об этом явлении говорят значительно чаще, чем у нас.
 

— Остается ли у вас после хоккея время на какие-либо увлечения? И можно ли спорт сравнивать с искусством?

— Если проводить параллели между хоккеем и искусством, то тренера можно сравнить с художником, а спортсмена — с произведением искусства. Труд тренера очень тяжел — они даже больше нас, спортсменов, заняты в своей профессии. Хотя мне очень трудно выбрать время на что-то еще кроме работы и семьи. Музыку чаще случаю в машине. Насчет нее я всеяден — слушаю любые жанры, и в каждом из них у меня есть любимые авторы и исполнители. А насчет литературы лукавить не буду. Газеты, журналы, статьи в интернете я читаю постоянно, особенно то, что касается спорта, и в частности хоккея. А вот насчет художественной литературы для меня сложнее. Толстых книг я давно уже не читал.

— Вы сказали про автомобиль. Под современную музыку «отрываетесь» на шоссе, как некоторые другие спортсмены?

— Автогонки не являются моим увлечением. За рулем автомобиля чувствую себя очень комфортно, но скорость никогда не превышаю. То же самое скажу и про рыбалку. Посидеть с удочкой люблю, но не фанатею от этого занятия. И вообще уже не помню, когда в последний раз выбирался на рыбалку. Очень давно — приходится отказываться из-за напряженного спортивного графика плюс из-за рождения сына.

— Какие виды спорта кроме хоккея любите?

— В футбол люблю играть. Но не вратарем, а полевым игроком — в нападении или полузащите. Большой теннис люблю, волейбол, баскетбол. Отдаю предпочтение игровым видам. Американский футбол люблю смотреть. И очень жалко, что даже по «тарелке» в России не так часто удается увидеть матчи.
 

Досье «Труда»

Барулин Константин Александрович, хоккеист

Родился 4 сентября 1984 года в Караганде.

Первый профессиональный контракт подписал в 2002 году.

Выступал за «Газовик», СКА, «Спартак», ЦСКА, в настоящее время играет в мытищинском «Атланте».

Чемпион мира 2003 года среди молодежных команд.

Бронзовый призер чемпионата мира 2007 года.

В 2011 году признан самым ценным игроком плей-офф чемпионата КХЛ. В апреле признан лучшим российским спортсменом месяца.

Жена Константина Наталья является художественным руководителем группы поддержки ХК «Атлант».