Фотовыставка «Красный след» - никто не забыт!

В Караганде в музее изобразительного искусства 16 июля открылась авторская фотовыставка Даулета Абдрахманова «Красный след», посвященная подвигу воинов-интернационалистов в Афганистане. Необычный проект собрал в зале всех тех, кто не забыл о той войне, которая сегодня рассматривается так не однозначно.

«Дукан», «бача», «зеленка», — звучат в беседе полузабытые слова из лексикона солдат-афганцев, переводимые как «магазин», «афганский мальчишка», «растительность», и возвращают меня в студенческие годы. Всплывают былые переживания за жениха — «вдруг в Афган попадет». Суровый друг брата, отслуживший в ДШБ, приходящий к нам в гости с новеньким «видиком». Тихоня-мальчишка из параллельного класса, вернувшийся с той войны законченным наркоманом. Такие близкие и давно ушедшие воспоминания. Дух эпохи мгновенно возникает с прежней яркостью при взгляде на фотографии: галерея портретов мужчин и даже женщин средних лет. Обычные лица, но глаза такие, что ясно: за спиной у этих людей судьбы, каждая из которых запросто потянет на сюжет книги. Фон — черно-белый, газетный. И ни единого снимка о войне, лишь обычные фотозарисовки быта ушедшей эпохи. Те самые, что для человека «родом из СССР» как заветный полузабытый пароль и ключ к воспоминаниям: железные телефонные будки, женщины в одинаковых меховых шапках, дети в галстуках и парадной школьной форме, огромные плакаты с неизбывным: «Ленин. Партия. Народ». Длинноногие танцовщики балета в гладиаторских щитках, с мечами в руках, взвившиеся в воздушном прыжке над сценой «Большого».

— «Спартак»… — механически вслух вспоминаю я знаменитый и до оскомины надоевший балет великих Хачатуряна и Григоровича, которым «занавешивали» экраны всех телевизоров в стране в моменты, когда одряхлевшему правительству нужна была очередная пауза для рокировки.

— Вот! Вы же вспомнили! — по-детски порадовался автор проекта. — Почти никто из посетителей не вспомнил, что это за фото! Уходит эпоха, забываются события, и мы не хотим этого допустить. Цель нашего проекта — не дать забыть ту войну, подвиг ее солдат. Здесь 45 фотографий, это настоящие, живые люди, а фон мы использовали только с разрешения авторов снимков, специально созваниваясь с ними. Готовилась выставка ровно два месяца. Это бесплатный проект, создан на мои личные деньги, и после выставки все фото как дар уйдут в фонд музея. Первая часть проекта-трилогии «Портреты войны» была посвящена Великой Отечественной войне, это вторая часть. Будет и завершающая, ее название «Обратная сторона медали». Вы, наверное, догадываетесь, о чем будет речь, но я пока не буду раскрывать сюжет. Она раскроет многое, о чем не принято было говорить. Все будет представлено в виде инсталляции. Я думаю, что это будет «бомба». Как логотип-афишу сегодняшнего проекта я выбрал знаменитый черный квадрат Малевича, но с красным отпечатком сапога сверху — «Красный след». Мы вначале хотели сделать такой говорящий коллаж «БМВ» и подорванный БТР», то есть честь и воинская слава с одной стороны и шкурные интересы — с другой. Но передумали, не захотели никого сталкивать лбами, хватит уже конфликтов… Но нельзя замалчивать это, нужно помнить. Вот фото — прозрачный воин, а за его спиной с усмешками на лице договариваются два правителя стран, решая судьбы народа. «Кому война, а кому мать родна» — вечная истина… Знаете, когда собирали истории, лично меня поразили судьбы двух женщин, тогда юных девушек, работавших в Афганистане. Одна из них три года прослужила медсестрой в госпитале Баграма. Представляете, что это была за работа? Зачастую ей приходилось «паковать» груз 200, то есть то, что осталось от молодых ребят, в сеточки…

В зале появляются две милые карагандинки, увидев которых, никогда не скажешь, что они прошли страшную войну, видели смерть и страдания. Они общаются как близкие подруги. Но их связывает больше, чем дружба — общая война.

Хрупкая Рыскуль Мухамедрахимова — одна из героинь фотовыставки. Под ее фотографией подпись: «Доброволец». Рыскуль по образованию инженер- строитель, а в Кабул попала, когда по всем городам СССР набирали специалистов в Афганистан. Ей тогда было 25 лет.

— С меня там слетели розовые очки, в таких условиях люди быстро раскрываются, — рассказала Рыскуль. — И очень тяжело было, когда гибли молодые мальчишки — сегодня сидишь с ним за одним столом, песни под гитару поешь, а завтра нет его. Мы были не военные, строители, но и наших тоже часто убивали: пошел за песком и все. Я там замуж вышла за военнослужащего из Ташкента. Он был механиком в Кандагаре, влюбился, очень красиво ухаживал за мной. Потом мы расписались в нашем посольстве. Он за проволокой — любая часть там была загорожена колючей проволокой -- мне заказывал подарки. Бачата могли тебе хоть что принести, только плати! Мне он подарил красивую шаль тогда. У меня до сих пор два сервиза оттуда стоят, подарки. Да, бачата могли и отраву принести, в соседней части был случай, когда насмерть несколько человек отравились водкой. Я сейчас думаю: как меня туда родители отпустили?! Я бы своих детей — ни за что! Но у меня папа был коммунист, патриот — «значит, надо, дочка!». Вообще, конечно, когда прилетела в Кабул, было очень страшно. Был вечер, бомбили…

Карлыгаш Умурзаковой 55 лет, но выглядит она гораздо моложе — видны военная закалка и выправка. Женщина из семьи военных, ее отец много лет служил военкомом Каркаралинского района, и что такое дисциплина, она знала с детства.

— Я уехала в Афган в 25 лет по контракту после того, как меня ровно год уговаривал полковник-военком. Не замужем, детей не было, в общем, подходила по всем параметрам. Родственники знали, куда еду, но папе и маме я сказала, что отправляюсь работать в Монголию. Как только оказалась в Афгане, началась вспышка брюшного тифа. Много ребят умерло, я считала их маленькими — им по18 лет было. Очень, очень много их гибло, — голос Карлыгаш дрожит, на глазах появляются слезы. Но она берет себя в руки и продолжает: — Наш госпиталь в Баграме был рассчитан на восемьсот человек, а разворачивался на тысячу восемьсот в период эпидемий. Вот там я и работала. Медработники-женщины приехали в Афганистан со всего Союза, с некоторыми переписываюсь до сих пор. Страшно было. От шальных пуль погибло немало моих коллег. И снаряды к нам падали, и «модули» горели…
Карлыгаш Умурзакова возила груз 200. «Однажды мы с Васей-водителем на БТР ехали, груз 200 везли из Кабула в Баграм. Я прямо сверху, на броне сидела, как ДШБ обычно ездят. На пути был опасный отрезок, ущелье. У меня в тот день на голове такая кепка была! А мы с Васей заговорились, забыли об этом ущелье. И снайпер у меня эту кепку «свистнул»! Точно в голову целил, но тут БТР на кочке присел, вот мой головной убор и смело…»

Карлыгаш прослужила в Баграме три года.

— Так получилось, что, отслужив два года, я ехала в отпуск. Думала, что навсегда. Но командир части мне напомнил: не забудь вернуться! Оказывается, без меня меня женили, подписав еще на один год — некому было работать. Если бы я не вернулась из отпуска, то заплатила бы бешеную неустойку государству, ведь это контракт. Пожизненно бы выплачивала. А так мне государство недоплатило, наш труд оценивался совсем не дорого. Я до сих пор положенную выплату не получаю. Вернулась домой в звании старшего сержанта, как и уходила. Да, там я очень совершенствовалась как медсестра: в день зачастую приходилось ставить по триста (!) систем раненым… Что еще вспомнить? Однажды на мой день рождения я приготовила бешбармак из выменянного у местных мяса бизона, роскошный получился. Ребята мне соорудили полутораметровую скалку для теста. Вмиг съели мой бешбармак! Вообще воины нас очень уважали…

— Правда ли, что были случаи, когда солдаты специально брали мочу заболевших гепатитом однополчан, чтобы заболеть и попасть домой?
— Было. Но говорить об этом не принято. Я мальчиков-новобранцев задерживала подольше, чтобы их на эту бойню не забрали…

— Снится вам эта война?

Собеседница только вздохнула в ответ и перевела тему в другое русло:
— Условия работы были отвратительные, многого не хватало — медикаментов, элементарной униформы, белые халаты выдерживали всего одну стирку. Вода там была настолько хлорированная, что вещи разлезались на глазах. Зубы у нас от нее были черные-черные. Свирепствовали гепатит, тиф, амебиаз — коварное заболевание, которое не вылечивается. Вода очень грязная, питьевой не было вообще, мы ее фильтровали, обеззараживали. Мясо, которое мы ели, привезли из Антарктиды, оно хранилось там с 1941 года! Это стратегический запас был. Жестковатое, но есть можно...

Эта выставка — возможность взглянуть на те события со стороны. Я не жалею ни о чем, честно отработала в Афгане три года. На душе у меня спокойно. Самое главное — вернулась живая, выполнив свой долг. Из тысячи двухсот женщин, с которыми работала, я единственная, кто получила медаль «За трудовую доблесть»… Кстати, случаи, когда советских граждан воровали, были там нередки. Солдатиков часто в «зеленке» ловили. Совсем рядом с нами были виноградники. Мальчишкам хотелось ягод поесть, они самовольно в «зеленку» шли. Там их и ловили… Но я — очень дисциплинированная — никуда не выходила. А были девочки, что не работать приехали, а что-то другое — ну, понимаете? Так что «Девятая рота» с ее Белоснежкой — это не выдумка. Фильм, кстати, очень правдивый у Бондарчука получился, жизненный. Вот, кстати, мой пациент, я его лечила в госпитале. — Карлыгаш показала на одну из фотографий. — Сейчас видимся, общаемся почти как родные люди. Он — герой Советского Союза, кстати…

Любовь ЦВИЛИКОВА