Тема «зеленых легких» Караганды продолжает будоражить горожан

Практически одновременно поступило и второе обращение: на остановке возле ДК спилили два больших карагача — судя по диаметру пеньков, деревья были едва ли не ровесниками города.

— На этом месте и оставалось-то всего три дерева, — говорит Татьяна Владимировна Малышева, — они давали тень, и нередко можно было наблюдать со стороны интересную картину: пассажиры в ожидании автобуса выстраивались в одну длинную косую цепочку, идущую по линии падающей тени. Теперь укрыться негде. Деревья были абсолютно здоровые, на них не единой сухой веточки я не заметила — часто их разглядывала, спасителей наших. Зачем уничтожили, спрашивается?

Еще один читатель поинтересовался, куда подевались елочки возле торгового дома "Азат" по улице Ерубаева.

— Одни лунки от деревцев остались, которые никто не торопится засаживать. Для пускания пыли в глаза, видать, их воткнули, отчитались — а там хоть трава не расти, — сказал по телефону мужчина, представившийся Львом Борисовичем.

В управлении регулирования и контроля лесного хозяйства и особо охраняемых природных территорий сказали: чтобы дерево принялось и выросло, его надо правильно посадить. Для каждого вида есть свои нормы и правила, в которых оговариваются густота посадки, глубина лунки, размер корневой системы и кома земли, с которым нужно пересаживать растение, высота закапывания корневой системы и прочие параметры, — а также в течение десяти лет регулярно поливать — последнее условие обязательно.

— Если правила не соблюдаются, не приходится рассчитывать и на успех, — сказал специалист ведомства Данияр Баубеков.
Кто следит за правильной посадкой и подрезкой деревьев и кустарников в Караганде, собеседник сказать затруднился.

— Раньше мы выезжали на такие процедуры, сейчас с нами не консультируются, — сказал Баубеков, — в акиматах теперь есть отделы, которые занимаются этими вопросами. Приняты новые правила озеленения, согласно которым вместо выплаты ущерба за каждое загубленное дерево идет компенсационная высадка. Кто ее контролирует, мы тоже не знаем. По новому документу согласование происходит непосредственно между уполномоченным органом — акиматом и заказчиком — предпринимателем, подавшим заявку на вырубку определенного количества деревьев. Решение по такому соглашению принимают в акиматовских кабинетах. Нам остается только выезжать в рейды вместе с полицейскими и фиксировать случаи незаконной порубки, не более, на этом наша компетенция заканчивается.

Цементировать и закатывать деревья в асфальт по самый ствол — это, конечно, варварство, — сказал наш собеседник. — Особенно губительны битумные саркофаги для молодняка. За растениями нужно ухаживать, вносить удобрения, поливать, удалять сухие ветви, защищать от вредных насекомых и т. д., но вместо этого их подвергают неимоверным испытаниям.

Растения непременно должны дышать, в том числе и их корневая система. Вы могли обратить внимание на лунки, оставленные в асфальте возле карагачей на проспекте Бухар жырау: открытая земля должна составлять, как минимум, один квадратный метр, причем желательно обложить ее края защитной плиткой, чтобы почву не отравляли вредные вещества, выделяемые раскаленным асфальтом. Это отравляет корневую систему. Мы наблюдали за кленами, растущими у дороги, и заметили, что на стволах появляются вздутия — это влияние выхлопных газов. Ну и для полива нужен открытый грунт. Насаждения должны дышать и пить.

Специалист пояснил, если дерево достаточно старое и крепкое, с хорошо развитой корневой системой, то оно погибнет не сразу, может быть, лет через пять, десять, а то и все пятнадцать, но то, что оно обречено, попав в каменный мешок, — однозначно. Сначала корни начнут разрушать положенный сверху асфальт, но потом погибнут сами.

— Сегодня за этими процессами никто не следит. Нужны длительные наблюдения, обобщения, выводы, короче, необходимы научные исследования в области влияния окружающей среды на городские насаждения, но таковых нет, — сказал Данияр Баубеков.

— Все хотят быстрых результатов, но дерево не животное, если его ранить, оно может жить достаточно долго, и точную причину гибели трудно будет доказать. Этим и пользуются: ну и что ж, что зацементировали, дерево-то по-прежнему стоит зеленое — это выдвигают как аргумент. Да и кого наказывать через десять лет?

Мы не могли не спросить у нашего собеседника про обрезку городских деревьев.

— Любая обрезка, в том числе формовочная, которая стимулирует рост боковых веток и пазушных побегов, для дерева — сильный стресс, шок, — пояснил Данияр Баубеков, — ведь в природе они такой процедуре не подвергаются. Поэтому могу с уверенностью констатировать: любая подрезка сокращает срок жизни дерева. А вот насколько — другой вопрос, тоже мало пока изученный. С другой стороны, подрезка — это единственно существующий для нас способ продлить жизнь погибающего насаждения. Если крона стала сверху засыхать, то ее удаляют до здоровых, живых тканей. Особенно такая мера актуальна для карагачей, поскольку у ильмовых появление даже одной сухой ветки может постепенно привести к гибели всего дерева. Нынешней зимой подмерзло особенно много карагачей, в том числе и деревья возле ДК — у них, насколько я знаю, была уже мертвая крона, поэтому их и спилили. Формовочную подрезку делают для того, чтобы у растения силы уходили не на поддержание засыхающей кроны, а на рост новых боковых веток.

— Уничтожение всей кроны целиком и оставление метровых стволов-пеньков как-то не поворачивается язык назвать формовочной подрезкой…

— Причины подрезки могут быть самыми разными, может, дерево заслоняет обзор или заслоняет здание и тем самым портит архитектурный вид…

Но растения не могут портить вид города. Они его украшают, спасая попутно от зноя людей и уберегая от разрушений те самые здания, которые они якобы собой загораживают, — если и загораживают, то только от ветра и резкого перепада температур. И это не только наше твердое убеждение, это аксиома, но признавать ее, увы, почему-то перестали.

Татьяна ЛЕБЕДЕВА
Фото Александра КОХАНОВА