Первые итоги налоговой реформы подвели в Казахстане

«По итогам анализа комментариев и публикаций в СМИ экспертов вижу, что у многих остаются сомнения в реальной активности МСБ, по-своему трактуется статистика БНС. В этом посте отвечу на эти вопросы. Отдельно позже разберу факторы, которые сегодня реально влияют на развитие бизнеса. Еще раз обратимся к фактам», - написал Серик Жумангарин. 

Он выделил ключевые маркеры, свидетельствующие о начале «обеления» экономики: рост числа плательщиков НДС, увеличение числа экономически активных участников, включая самозанятых, то есть обеление теневого рынка труда, а также рост объемов налоговых поступлений не просто за счет сборов, а повышения экономической активности и улучшения налогового администрирования.

«План по налоговым поступлениям — это расчетный показатель, его можно достаточно точно спрогнозировать. А вот такие параметры, как расширение налоговой базы, выход бизнеса из тени и изменение структуры занятости носят поведенческий характер: мы ожидали и рассчитывали на этот эффект, но просчитать его заранее невозможно. Именно поэтому данные первого квартала, в течение которого шла перестройка структуры бизнеса для выбора режима деятельности, наиболее показательны в качестве динамики и первых результатов эффекта реформы», - подчеркнул Серик Жумангарин

Экономическая активность МСБ

Несмотря на пессимистичные прогнозы, официальные данные демонстрируют рост бюджетных поступлений от малого бизнеса.

«По итогам первого квартала 2026 года поступления от МСБ в бюджет увеличились на 20,3%, обороты через систему ЭСФ – на 14%. Дополнительно приведу данные индекса деловой активности от Halyk Finance за первый квартал 2026. Дословно из отчета: "…В начале 2026 года результат опроса от Halyk Finance показал расширение деловой активности в 1 квартале по сравнению с предыдущим: 50,3, что демонстрирует небольшое охлаждение динамики деловой активности с конца 2025 года (54,9 в 4Q2025). Индекс для малого и среднего бизнеса (МСБ) сложился на уровне 50,4, демонстрируя сопоставимую с общенациональной динамику и устойчивость сегмента в текущих условиях. В то же время индекс для крупного бизнеса составил 49,7, демонстрируя снижение деловой активности, что связано с умеренной динамикой нефтяного сектора, повлиявшей на рост в других отраслях через мультипликативный эффект", — сообщил министр.

Особое внимание он уделил рынку труда, где, вопреки ожиданиям, не произошло массовых сокращений.

"Отдельно по занятости: в отчете говорится о расширении количества новых сотрудников: 52,5 в МСБ. Это указывает на сохранение занятости и отсутствие значимых изменений на рынке труда. Да, отмечается снижение выручки и заказов, но при этом ожидания бизнеса по этим показателям остаются положительными. Исследование HF есть в открытом доступе", — добавил глава миннацэкономики.

Где идет снижение и почему

Анализ показывает, что основные трудности испытывают отрасли, наиболее зависимые от кредитных ресурсов.

"По данным HF, в 1 квартале в зоне снижения находились торговля (47,8) и строительство (49,5), "где основное давление было сосредоточено в показателях выручки и количестве заказов". Согласно данным БНС, почти 49,9% всех юридических лиц заняты именно в этих и смежных отраслях. Их замедление обусловлено совокупностью факторов, среди которых налоговая нагрузка не является определяющей. Ключевое влияние оказывают макроэкономические условия, в первую очередь это: ужесточение потребительского кредитования, высокая стоимость заемных ресурсов и ограниченная доступность банковского финансирования", — пояснил Серик Жумангарин.

По его словам, строительный рынок сейчас проходит этап перестройки – меняются структура спроса и источники финансирования. В целом эта динамика соответствует проводимой государственной политике по сдерживанию роста потребительского кредитования и перенаправлению финансовых потоков в пользу реального сектора экономики.

"При длительном сохранении высокой базовой ставки Нацбанка и ограниченном доступе к доступному кредитованию формируется эффект сжатия экономической активности, который в последующем может перейти в фазу заметного сокращения отдельных сегментов рынка. Высока вероятность, что в секторах торговли и в целом сферы услуг мы скоро почувствуем вторичные эффекты, связанные с охлаждением потребкредитования — в транспорте и логистике, складировании, рекламе. Это может отразиться на занятости и т.д. Таким образом, текущая ситуация в первую очередь определяется макроэкономическими факторами, включая процентную политику, доступность кредитования и ужесточение условий финансирования, особенно в секторах, где ранее была высокая маржинальность", — заключил министр.

О снижении числа МСБ

Министр детально разобрал резонансную статистику о прекращении деятельности более 200 тысяч индивидуальных предпринимателей.

"По данным налоговых органов, за 1 квартал 2026 года прекратили деятельность 207 912 ИП (за аналогичный период 2025 года — 82 874, 2024-го – 125 093). Для корректной оценки важно учитывать базовый уровень закрытий. В среднем за первые кварталы 2024–2025 годов он составлял около 104 тыс. ИП. В 1 квартал 2026 года закрылись 207,9 тыс. ИП, то есть показатель оказался примерно вдвое выше. Таким образом, дополнительный эффект текущих изменений можно оценить примерно в 100 тыс. закрытий. При этом ожидания были выше, до 300 тысяч, поскольку изначально предполагалось, что с рынка в основном уйдут субъекты, использовавшиеся для дробления бизнеса в специальных налоговых режимах", — констатировал он.

Значительная часть закрытых объектов — это предприятия, существовавшие лишь на бумаге или сменившие формат работы.

"Анализ показывает, что основная часть закрытых в 2026-м — это неактивные предприятия с нулевыми доходами, без работников и признаков реальной деятельности. В структуре закрытий за 1 квартал 2026 года 39,2 тыс. перешли на режим самозанятых, 11,8 тыс. одновременно являлись руководителями других компаний (с учетом изменений условий применения СНР на основе упрощенной декларации), а у 94,2 тыс. отсутствовали доходы в 2025 году. При этом сохраняется приток новых участников: за 1 квартал 2026 года зарегистрировано свыше 99 тыс. налогоплательщиков (88,7 тыс. ИП и 10,3 тыс. юрлиц). Общее число юридических лиц выросло до 584 093 (+4 337). Плюс свыше 410 тысяч самозанятых, из которых 85% выбрали платформенную занятость (Indriver, Яндекс, Wolt и т.д.). Это и есть структурные изменения в бизнесе: закрываются неактивные и низкоустойчивые ИП, часть предпринимателей укрупняет бизнес и переходит в юрлица, часть деятельности легализуется через режим самозанятых. Причем самозанятые, как уже отметил выше, концентрируются в сфере платформенной занятости, т.е это не очередная "схема" ухода от налогообложения крупных игроков", — разъяснил Серик Жумангарин.

В качестве примера высокой эффективности МСБ он привел экономические показатели столицы.

"Показательный пример — структура ВВП регионов за 2025 год (159,6 трлн тенге): лидируют Алматы (23,4%), Астана (11,9%) и Атырауская область (10,4%). Астана, где доминирует МСБ с долей участия свыше 70% и преобладают услуги, торговля и строительство, опережает нефтяную Атыраускую область с преимущественно крупными компаниями. Это наглядно подтверждает вклад малого и среднего бизнеса в экономику", — подчеркнул министр.

О приостановленных предприятиях

В завершение глава ведомства разъяснил разницу в подходах к подсчету приостановивших деятельность компаний.

"Говоря о статистике предприятий, приостановивших свою деятельность в первом квартале, некоторые эксперты приводят данные БНС в 184 906 предприятий, объясняя это тем, что часть предпринимателей предпочитает приостановить деятельность вместо закрытия, а часть переходит в другие форматы. И это не выглядит как спокойная адаптация бизнеса. Хочу сказать, что это некорректная интерпретация данных. Цифра в 184 906 предприятий – это накопленная база всех неактивных компаний, включая те, что не работают годами. Такая методология используется БНС и при подсчете других данных по числу закрытых и вновь зарегистрированных субъектов бизнеса. Данные налоговых органов позволяют увидеть более актуальную динамику: за 1 квартал 2026 года зафиксировано 62 557 приостановок, за аналогичный период 2025 года — 25 561, а в 2024-м — 29 690", — резюмировал Серик Жумангарин.

Он добавил, что в сопоставимых периодах видно, что число приостановок действительно выросло примерно вдвое, однако остается существенно ниже уровня накопленных показателей. Такая динамика в целом укладывается в поведение бизнеса в условиях макроэкономической неопределенности и не выходит за рамки адаптационных процессов.