Лавр Корнилов: Каркаралинские корни

У последнего двора мы и задержались. Выходило, что по этой улице мальчиком бегал известный белый генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Но верны ли слова краеведа?

— Не сомневайтесь, — ответил Эдуард Яковлевич,— недавно из Ташкента тайно приезжали его родственники. Знали об этом только два человека и молчали.

Перелистываю сегодня свою особую "корниловскую папку", в которой собраны разные вести из каркаралинского прошлого генерала. Одни из них объективные, другие — спорные, третьи, возможно, ошибочно прозорливые.

Лавр Георгиевич Корнилов — один из лидеров Белого движения в России.
Потомок сибирских казаков проявил себя не только как грамотный в военном деле специалист, но и как человек беспредельной личной храбрости. Он единственный из 62 русских генералов совершил побег из австрийского плена.

19 июля 1917 года Л. Корнилов был назначен Верховным Главнокомандующим России. Изза разногласий с политикой Временного правительства его арестовали. 2 сентября 1917 года началось дознание по делу "о корниловском мятеже". 20 ноября 1917 года Л. Г. Корнилов покинул тюрьму в Быхове и с верным ему
Текинским полком ушел на юг, где стал формировать белую Добровольческую армию. Погиб во время неудавшегося штурма Екатеринодара 13 апреля 1918г.

К настоящему времени биография Лавра Корнилова изучена довольно хорошо. Но каркаралинские корни просматриваются не совсем отчетливо. Однако просматриваются.

Как известно, станицу Каркаралинскую основали сибирские казаки (53 мужчин и 38 женщин) в 1827 году. Среди них были и толмачи-переводчики, хорошо знакомые с казахским языком. Один из них, Николай Герасимович Корнилов, и есть дед будущего генерала.

Николай Герасимович имел десятерых детей. Глава большой семьи безвыездно жил в Каркаралинске. С 1849 по 1853 годы он состоял толмачом при старшем султане Каркаралинского округа Кунанбае Ускенбаеве, отце просветителя Абая Кунанбаева.

Все четыре сына пошли по стопам отца. Более всех преуспел на чиновничьей службе старший сын Николая Герасимовича, Егор (Григорий). Пройдя обучение в
классе восточных языков при Омском батальоне, он был направлен в станицу Каркаралинскую.

Детство Лавра Георгиевича прошло в станице Каркаралинской. Он знал все особенности станичной жизни: отправлялся в ночное, участвовал в сенокосе.
Взрослые формировали молодежь по своему образу и подобию, на первое место ставили военное дело: "Сам погибай, а товарища выручай", "От Бога положено казаку выше быть", "Помилуй, Господи, коня и меня".

В 1877 году в Каркаралинске открылось городское приходское училище. Обучение велось в духе православия. Заучивали молитвы, впитывали в себя законы веры.
Исследователь М.К. Басханов пишет по этому поводу: "В детство, в
нехитрые проповеди станичного священника, читавшего Евангельские притчи молодому Лавру, уходят корни его религиозности, почтительнейшего отношения к вере, которое он пронес в своей душе до самой смерти".

Любовь к Отечеству воспитывалась учителями своеобразно. К примеру, о размерах Российской Империи судили по сведениям о протяженности почтовых трактов. Расстояние от Каркаралинска до Павлодара 330 верст, до Омска — 720 верст, до Москвы — 3245 верст и до Санкт-Петербурга — 4209 верст. В станице Каркаралинской, кроме почтовой станции, имелись церковь, три кузницы, кожевенный завод, водяная мукомольная мельница. Население состояло из 862 человек.

В двухклассном приходском училище, где обучался Лавр, не культивировались различия между сословиями. В числе учащихся — 30 казахских мальчиков, содержащихся в интернате на казенный счет. Среди них оказался и будущий выдающийся деятель казахской государственности, потомок древнего казахского рода Алихан Нурмухамедович Букейханов (1870-1937).

Нельзя не отметить, что личность матери генерала до сих дней вызывает повышенный интерес. Еще 22 октября 1916 года газета "Сибирские войсковые ведомости" осторожно сообщала: "Лавр Георгиевич Корнилов — близкий
родственник сибирским казакам. Отец его — коренной сибирский казак, служивший вначале толмачем, а потом переводчиком киргизского и татарского языков при
Зайсанской уездной управе. Мать Лавра Георгиевича Корнилова — Мария Ивановна — также наша степнячка, по рождению — киргизка (казашка — Прим. авт.)". Далее автор публикации останавливается на монгольском складе лица Корнилова, его прекрасном владении арабским, киргизским и татарским языками.

Своеобразная азиатская внешность отличала и родного брата Корнилова — Петра Георгиевича. В революцию он принял участие в сопротивлении большевикам в
Туркестанском крае. Внешность, национальный наряд, знание узбекского языка способствовали его смелым разведочным рейдам. После поимки был расстрелян.

Такой вдумчивый историк, как В.А. Шулдяков, матерью Лавра Георгиевича называет казачку Кокпектинской станицы Прасковью Ильиничну Хлыновскую, в венах которой смешались польская и калмыцкая кровь. Отсюда и идет монгольский тип лица русского генерала.

Возможно, какая-то толика степного наследия существует в роду Корниловых и по мужской линии. Казаки, переселяясь в Сибирь, оказались среди инородцев-калмыков, казахов, бурятов, татар и других народов. Казаки, по своему обычаю, сирот не бросали. Их принимали в свою семью, усыновляли — сирота получал фамилию усыновителя; усыновление закреплялось соответствующим указом наказного атамана. Так же поступали и с сиротами инородческого населения. Новый член семьи после крещения обладал полными правами служивого казака. Например, в печатных источниках в Каркаралинске еще в 1888 году "выкрестами" из казахов продолжали называть потомков семьи Петровых.

Для каркаралинской летописи не лишено интереса заочное общение станичников со своим знаменитым земляком Л.Г.Корниловым, казачьим кумиром в 1916-1917 годах.

Из протоков собраний Каркаралинского станичного общества можно узнать, что каркаралинские казаки просили своего земляка взять на себя звание почетного
казака, позволить именовать высшее начальное училище его именем, принять нательный образ Матери Божьей и крест.

26 сентября 1917 года жители станицы Каркаралинской обсудили действия Временного правительства по вопросу о предании суду за мятеж генерала Л .Г. Корнилова и, назвав его "истинным патриотом своей Родины", потребовали обязательно включить в состав следственной комиссии и суда представителей от Союза казачьих войск.

На "большой родине" Л .Г. Корнилова — в Семипалатинской области — не все разделяли точку зрения каркаралинских станичников. Семипалатинская общественная литературная газета "Дело" 20 сентября 1917 года поместила заявление Зайсанского совета рабочих, солдатских, казачьих и крестьянских депутатов. Обвинители неиствовали и требовали для Л.Г. Корнилова сурового суда...

После гибели Лавра Корнилова слухи о том, что бывший Главкомверх жив, докатились до предгорий Алтая и напугали семипалатинских большевиков. Многие из сибирских казаков долго не верили в гибель своего кумира.

Хотелось бы добавить, что каркаралинские родственники Лавра Георгиевича были заметными личностями, особенно двоюродные братья, дети Федора Николаевича
Корнилова: Михаил, Федор, Павел, Порфирий и Александр. Боготворя Лавра Георгиевича Корнилова, Советскую власть не признали и в июне 1918 года участвовали в арестах каркаралинских большевиков, впоследствии пострадали во время репрессий.

Мне удалось отыскать дочь Федора Федоровича Корнилова Елену Федоровну Корнилову-Бессонову, жительницу Павлодара.

"Я несколько дней не могла Вам ответить. Была ошеломлена посланием. Прежний страх силен, и не могла себя заставить писать. В апреле 1930 года нас мамой удалили из дома, все конфисковали. Мы в чем были, в том и ушли. Не осталось даже фотографии отца..." — это выдержка из ее ответного письма.

Елена Федоровна дожила до того времени, когда Федор Федорович Корнилов был реабилитирован.

Н
а сегодняшний день этими сведениями о каркаралинской ветви семьи Корниловых я и должен ограничиться, но обязан вкратце поведать и о трагической доле одностаничников, переживших в двадцатые годы все «прелести» раскулачивания.

Зажатые в тиски экономических и политических реформ, каркаралинцы настойчиво искали диалога с властью. На Семипалатинскую 9-ю губпартконференцию в ноябре 1927 года в качестве вольных наблюдателей были делегированы З.В. Червев и Г.Н. Мокринский. Они вручили партийцам Красное казачье знамя и зачитали постановление общего собрания жителей Каркаралинской станицы. Беспартийных казаков приняли доброжелательно, усадили в президиуме, но не более.

В 1930 году названных посланцев Каркаралинской станицы "разоблачили" как скрытых врагов Советской власти и расстреляли. Вместе с ними среди заговорщиков оказались и были расстреляны четверо Рязанцевых, Феофан Мокринский, ПА. Тысяцкий, М.С. Зотов, С.Л. Макаревич, братья Михаил и Федор
Корниловы, о которых рассказывалось выше. В живых остались В.А. Сойникова, Г.Л. Гогин, А.Г. Мокринский, Л.Н. Дегтярев. Им определили по десять лет пребывания в концлагерях. Имущество осужденных было конфисковано, семьи выселены.

После 1937 года судьба казачьих фамилий была уже совершенно очевидна. Потом пришла Великая Отечественная война. Перестройка и социальные бури окончательно положили конец каркаралинскому казачеству. В июне 2005 года
в Каркаралинске я беседовал с почтенными казачками Верой Яковлевной Мокринской и Софьей Ивановной Деевой. И вот что вышло: представителей казачьей линии осталось здесь не более 20-30 человек. Целы еще и те
два корниловских дома, последние свидетели "особой" корниловской городской летописи.

Караганда — Каркаралинск —
Санкт-Петербург.
Юрий ПОПОВ, краевед
Специально
для "НАШЕЙ ЯРМАРКИ"
Наша ярмарка.-2006.-27 окт.-С.11