«И вновь, и вновь взошли на солнце пятна». О победе серости над светом.

23 Марта, 201821:03 eKaraganda

Тихая улочка в центре города, кривоватая, прерывающаяся мощным автомобильным потоком на Гоголя и продолжающаяся уже не элитными домами, а обычными сталинскими двухэтажками. В 1990 году из улицы Танкистов она была переименована в улицу имени А.Л.Чижевского.

В Караганду Почётный президент I международного конгресса по биофизике, действительный член 18 академий мира, почетный профессор университетов Европы, Америки и Азии прибыл в январе 1945 года в арестантском вагоне из Ивдельлага. За что известный учёный был осужден на 8 лет лагерей, объяснить теперь довольно сложно. Суда, как такового, не было. В вину была поставлена переписка с иностранными учеными, издание работ за рубежом и классическое «неприятие идей революции». Происхождение, опять же, превосходное знание нескольких языков и хроническое недоверие власти к носителю непонятных идей.

«Да разве меня судили? – скажет он впоследствии - «Туда» тогда попадали без следствия и суда. Вина за лагерные годы лежит не на мне…я ведь даже анекдоты о Сталине не сочинял… Видит Бог – без вины виноватый». Совершенно далекий от политики, Александр Леонидович писал свои научные труды, и был настолько увлечен космическим естествознанием, вопросами солнечного влияния на биосферу, биологией, аэроионофикацией народного хозяйства, что, казалось, ничто больше на свете его не интересовало.

Но сам он, его успехи и способности, как оказалось, интересовали и вызывали раздражение у людей, чем менее способных, тем более агрессивных и невежественых. Поэтому клевета и зависть сделались спутницами Чижевского с самых первых его шагов в науке. Жители родной Калуги, где над крысами он проводил опыты по аэроионофикации, обвиняли семью Чижевских в попытке распространения чумы и торговле крысиным мясом.

Чем громче был успех поразительных открытий, чем шире мировое признание, тем сильней изобретателя и ученого ненавидели на родине. Но отпускать не спешили. В феврале 1930 года медицинский факультет Лионского университета через советского посла попросил Чижевского прислать несколько статей для «Международного сборника трактатов по медицинской климатологии».

В июне тридцатого из Соединенных Штатов приезжает Кэтрин Андерсен-Арчер – посланница одной их крупных медицинских асоциаций. Она изучает опыт электролечебницы на Арбате. После ее поездки Чижевского зовут в американский Институт по изучению туберкулеза имени Трюдо. При этом отечественные медики не желают пропускать статьи Чижевского в медицинских журналах. Они не желают конкуренции со стороны биофизика.

В августе 1930 года Чижевского осеняет идея: не могу пробиться в СССР на медицинском направлении – попробую пробиться на фронте сельского хозяйства! Его люстры-источники отрицательных ионов воздуха и в птицеводстве показали потрясающие результаты… но одновременно вызвали ненависть сторонников «гормонального» метода наращивания массы. И в один прекрасный день в опытном птичнике погибли все цыплята. Экспертиза определила отравление мышьяком, в поилках были обнаружены следы препарата, но виновных найти так и не удалось.

Несмотря на очевидные успехи, травля ученого набирала обороты, статьи, проверки, анонимные и не очень жалобы в ЦК. В вину ставились «антисоветские настроения», знакомство с Циолковским и даже изданная Чижевским в юности книга стихов – ученый поэтом быть не может. Причем инициаторами и вершителями расправы были не какие-нибудь безграмотные шариковы, а вполне себе ученая братия, оберегающая свой покой и пошатнувшийся трон.

Чтобы сохранить возможность продолжить исследовательскую работу, Чижевского вынуждают публично отречься от разработок по космической биологии. Причина – несоответствие историческому материализму. Он идет на эту жертву. Но травля со временем только набирает силу и спасти ученого от разгулявшихся вурдалаков не помогает даже успешное применение его изобретений в медицине: доказано, что приборы, сконструированные Чижевским, успешно лечат туберкулез…

В 39 лет одаренный человек сломлен, морально уничтожен и озлоблен. Для пущей верности его ложно обвиняют и на бесконечные 8 лет отправляют в лагерный ад. Никто не ожидал, что он вернется. Но лагерные вертухаи в чем-то оказались наблюдательней и практичней собратьев по науке - и постепенно Александр Леонидович возвращается к исследовательской работе. Сначала в лагере, затем – оставшись на поселение в Караганде, в квартире дома номер семнадцать по улице Ленина.

По свидетельству известного краеведа Ю.Попова, заведующий Карагандинским областным отделом здравоохранения Петр Моисеевич Поспелов устроил ученого на работу в Травматологическую больницу (г. Караганда, бульвар Мира, дом 10). По другим сведениям Чижевский устроился на работу в Областной онкологический диспансер на должность лаборанта. Он вёл научную работу по изучению свойства крови и ранней диагностики рака. В онкологическом диспансере Чижевский проработал до 1957 года.

26 февраля 1957 года выходит приказ Директора Карагандинского научно-исследовательского угольного института Г. Иванченко: «О приёме профессора Чижевского с 18.02. 1957 года на работу по совместительству старшего научного сотрудника в лабораторию механизации технологических процессов, с окладом 1400 рублей в месяц». Работа над прибором, чрезвычайно актуальным в условиях шахтерского города, продолжается. Силикоз, туберкулез и прочие болезни дыхательных путей с его помощью поддаются успешному лечению, а предупреждать возникновение патологий удается и у здоровых людей. На шахтах № 38 и № 70 были установлены приборы аэроионификации - люстры с отрицательными частичками ионов для очищения воздуха в запылённых помещениях и исследования подтверждают их уникальное воздействие на организм.

В КНИУИ Чижевский проработал до апреля 1959 года, а затем вернулся в Москву. Знаменитые «люстры» из нарядных были вынесены практически сразу после его отъезда и широкого применения, несмотря на доказанную эффективность, не получили. В 1964 году учёный с мировым именем ушёл из жизни, а на память карагандинцам осталась тихая улочка с громким именем.

И вновь и вновь взошли на Солнце пятна,

И омрачились трезвые умы,

И пал престол, и были неотвратны

Голодный мор и ужасы чумы.

И вал морской вскипел от колебаний,

И норд сверкал, и двигались смерчи,

И родились на ниве состязаний

Фанатики, герои, палачи.

И жизни лик подёрнулся гримасой;

Метался компас, буйствовал народ,

А над Землёй и над людскою массой

Свершало Солнце свой законный ход.