Караганда Онлайн

Лента событий

Вчера
21 февраля
20 февраля

ОПРОС

В каком районе города вы бы хотели жить?
  • В городе(55)
  • В Михайловке(18)
  • На Юго-Востоке(45)
  • В Майкудуке(7)
  • В Пришахтинске(13)
  • В Сортировке(8)
  • На Федоровке(2)
  • В городах-спутниках(4)

Юрий Пак: "Я благодарен людям за поддержку"

Юрий Пак:  Фото из открытых источников
eKaraganda

История Юрия Пака – учителя физики, осужденного за ложное сообщение об акте терроризма, известна многим казахстанцам. Тысячи людей не верили, что педагог с безупречной репутацией может оказаться в местах не столь отдаленных за «телефонный розыгрыш», который, похоже, совершил другой человек. В июле Юрия выпустили на свободу, заменив неотбытую часть наказания штрафом. Спустя несколько месяцев после возвращения, он откровенно рассказал о том, почему на суде раскаялся во вменяемом ему поступке и многом другом.

- Начнем с вопроса о вашей профессии. Что побудило вас стать педагогом?

- Мой профессиональный выбор определило то, что я с детства чувствовал себя органично в компании детей. Мои друзья всегда были младше меня. Мне всегда было интересно быть впереди, чему-то учить и куда-то вести. В дальнейшем, когда мама пошла на работу в школу, я увидел, что это совсем близко мне. И уже с класса шестого я стал пионерским вожатым. Поэтому, когда я поступил в институт, у меня не стоял вопрос о том, чем я буду заниматься: буду я инженер-физик или преподаватель-физик. Я всегда знал, что буду преподавателем физики.

- Сколькими годами исчисляется ваш общий педагогический стаж?

- Десять лет без малого. Стаж, кажется, небольшой, но он всегда был у меня эпизодами: 3 года, потом еще 4 года... С мелочами вот так получилось.

- Говорят, что настоящее достижение учителя – стать примером для своих учеников. Как у вас складывались отношения с вашими подопечными? Многие ли из них пошли по вашим стопам?

- Хороших отношений со всеми учениками не может быть. Я не Дед Мороз, чтобы всем нравится. Даже Дед Мороз кому-то не нравится. В принципе, в общей массе у меня отношения складывались хорошие с учениками. Выбрали ли многие профессию учителя физики или учителя вообще? Не знаю, я не вел такую статистику. Хотя среди них и сейчас немало педагогов и немало людей, которые пошли именно на физический факультет или выбрали инженерную профессию, потому что я проводил много консультаций. Я в большей степени был педагог, чем учитель физики. Мне было важно, чтобы дети поняли нечто большее, чем просто предмет физики. Предмет физики всегда был для меня инструментом, благодаря которому я мог воздействовать на детей: помочь им через этот предмет стать качественно другими, лучше.

- Сейчас бытует представление о том, что в школу перестали идти работать по призванию. Как человек, обретший признание в своей профессии, ответьте: что самое главное в педагогическом ремесле?

- Это любовь к детям, это желание отдать себя детям. Отдать тем, кто доверяет тебе свою жизнь. Не просто чему-то научить и привить какой-то навык, а именно отдать себя через любовь, которая есть в тебе. Это я не ради красного слова говорю, а потому что по-другому не вижу.

- Согласны ли вы с утверждением, что человек обретает свое призвание, когда готов работать бесплатно?

- Отчасти. Многие педагоги, которые пришли в школу по призванию и работают по сегодняшний день, это люди, которые получают очень небольшую зарплату. Денежный разбег – от 50 до 100 тысяч тенге. Это очень небольшая плата за то, что ты работаешь с восьми утра и до шести вечера, берешь работу домой, потому что это неизбежно, и еще работаешь в выходные.

- Вы были довольны своей заработной платой в школе?

- Нет. Представьте, взрослый мужчина... Когда я пришел в последний раз в школу после долгого перерыва, зарплата, начисляемая мне, была около 50 тысяч тенге. У меня хорошая жена, которая сказала: «Делай так, если ты получаешь сейчас удовольствие». В моей жизни был очень сложный период, один из переломных периодов. Супруга сказала: «Не смотри ни на что. Начни делать то, что тебе нравится». На мой вопрос, как я буду заниматься тем, что нравится, если буду получать мало денег, она ответила: «Давай на это не будем смотреть». Когда моя зарплата выросла на несколько десятков тысяч тенге, мне стало в чем-то морально легче. Но когда я говорю, какую зарплату я получал, многие мои друзья и знакомые говорят: «И что ты делал в школе?» Наверное, это вопрос призвания.

- В местных СМИ появляются материалы о том, что учителя поднимают руку на детей. Многие пользователи соцсетей не видят в поведении педагогов ничего предосудительного. На ваш взгляд, существуют ли ситуации, когда насилие в отношении детей, совершаемое педагогами, оправдано?

- Не по уголовному праву, не по какому другому педагог не может поднять руки и произвести физическое воздействие на ребенка. Кричать и бить детей – это слабость. Я видел много раз, когда учителя делали какие-то неправильные действия, но это от слабости и от того состояния, в котором они находились в силу каких-то жизненных ситуаций. Я не оправдываю, но я пытаюсь понять. Мое четкое убеждение – бить ребенка педагог не может. Конечно, если это ребенок, который угрожает физической расправой или хочет побить кого-то, или ведет себя очень неадекватно, в данном случае применить какую-то силу возможно, чтобы предотвратить какие-то серьезные последствия. Но если это маленький ребенок, я не верю, что нет возможности поступить по-другому, кроме как стукнув его, чтобы он пришел в себя.

- Удалось ли вам побывать на выпускном вечере дочери?

- Это была одна из главных причин моего сильного желания как можно быстрее освободиться. Это было очень большим дополнительным стимулирующим моментом, потому что я 11 лет шел к тому, чтобы побывать на выпускном у дочери. Дочь – это не просто друг, это человек, в которого я вложил как можно больше себя. И я сильно хотел быть с ней в этот день. Волею небес я оказался с ней. Я вышел на свободу в день ее выпускного. Я вижу в этом не совпадение, а серьезное предзнаменование. Еще я попал на выпускной к своему классу. Они специально отложили его, я побывал и там. Спасибо ребятам огромное.

- На одном из судебных заседаний вы провели аналогию между образовательной и судебной системами, что вы имели в виду?

- В любой большой и неповоротливой системе тебе очень часто приходится принимать решения, которые ты не хочешь принимать. Ты являешься заложником этой системы. Даже если человек, работающий в этой системе, понимает, что он делает неправильно, но система требует, чтобы было принято такое решение, он принимает это решение. Почему аналогия? Потому что в школе тоже так бывает. Так устроена школа – педагогам часто приходится делать то, чего они не совсем хотят.

- Во время судебного процесса чувствовали ли вы, что один противостоите целой системе?

- Отличительная черта моего дела: я никогда не был один. Во-первых, это моя супруга, она не второй человек в моем деле, она - мое продолжение, что показала жизнь. Это прекрасный адвокат Сергей Михайлович. Это друзья, близкие, родные, ученики, простые люди, которые разобрались в моем деле и встали на мою сторону. Я никогда не чувствовал, что иду один. Может быть, получилось так, что я явился человеком, стоящим фронтально, но я никогда не был один. Пользуясь случаем, я еще раз скажу, что выражаю огромную благодарность всем, кто искренне участвовал в моем деле и стоял вместе со мной, подставляя плечо мне и моей семье.

- После того как ваша ситуация получила широкое освещение в СМИ, вас стали узнавать на улице?

- Это самое неудобное, что было в первые три месяца. Я понимал, что выйдя оттуда, я - зэк. Это клеймо останется на всю жизнь и неважна вся эта подоплека. Некоторые люди стесняются, когда я остаюсь с ними один на один. Их немного, но они есть. У меня было четкое убеждение, что люди должны как-то с брезгливостью относится к таким, которые прошли все это. Но меня шокирует, когда я иду по городу, и ко мне подходят люди, жмут руку и говорят: «Мы тебя знаем, мы тебя поддерживаем». Есть люди, которые подходят и обнимают, говорят слова поздравления, что я вышел на свободу, и идут дальше. Таких ситуаций было много. Я сначала этого стеснялся и боялся, но потом как-то мы говорили с супругой, она сказала: «Это люди выражают свою радость и свое участие. Они продолжают участвовать в нашем деле».

- Наверное, люди, которые так делают, понимают, что на вашем месте может оказаться совершенно любой человек.

- В процессе этого дела сами представители правоохранительных органов и судебной власти сказали: «Так это любой человек может оказаться в вашей ситуации?» Они имели в виду, что такой казус может произойти с любым человеком. Потому что любой, кто пользуется смартфоном и электронной почтой, подвержен риску, что с ним это может произойти.

- Места не столь отдаленные. Раньше для вас, человека с безупречным моральным обликом и кристальной репутацией, эти слова были всего лишь пустым звуком. Что изменилось теперь?

- Быть заключенным – для меня никогда не было пустым звуком. Мы живем в Караганде – это город, который очень сильно пропитан атмосферой Карлага. И что говорить – весь мой народ, корейцы, был заключен. И это был очень длительный период. И не только мы, таких людей здесь очень много.

- Что вы испытали, оказавшись за колючей проволокой?

- Когда я приехал туда, начиная с СИ-16 и дальше, я ощутил неописуемый шок. Я даже не могу передать уровень этого шока. Это то, что переворачивает мировоззрение человека. После шока пришло очень важное осознание. Попав туда, я убедился в одной очень важной истине: там тоже люди. Это люди, с которыми можно взаимодействовать, с которыми можно вместе жить. Не просто существовать, а жить и жить нормально. Очень многие из них с человеческой точки зрения имеют большое количество положительных качеств. Может, там нет того, чем живут люди на воле, но там есть что-то людское. И этого там немало. Очень многие люди там мне оказали поддержку. Мой быт был приближен к быту не просто выживания, но более-менее сносного существования.

- Вы все-таки признали вину. Почему вы это сделали?

- Когда подошел срок, мне по закону было разрешено подать прошение на освобождение по 73-ей статье, то есть по замене той неотбытой части срока, которую я еще не отбыл, штрафом или надзором. По всем параметрам я подходил, чтобы меня отпустили. Должен был состояться суд, мне было предложено обсудить определенные вещи. Прозвучала такая мысль: если я признаю свою вину хотя бы устно, то, скорее всего, вопрос по замене неотбытой части моего наказания будет решен положительно. Закон не требует признания, но мне объяснили, что есть такое желание, я не буду говорить чье, это не касалось учреждения, но от этого будет зависеть, смогу ли я выйти на свободу. Я сначала отказался, потому что думал, что это юридическое признание вины, надо будет подписывать документы. На что мне сказали: «Нет, это больше этический вопрос». Это не то чтобы признание. Меня спросили, раскаиваюсь ли я, на что я просто кивнул головой. Хотя перед этим была длительная полемика о том, что я отказываюсь это делать. Адвокат меня поддержал, а потом разъяснил, что это никак не влияет на мою дальнейшую возможность защищаться и отстаивать свои права. Так хотелось на волю, в частности, на выпускной дочери и домой, что это решение, ошеломившее меня очень сильно, я все-таки принял. 

Все фото взяты из открытых источников 

    Рассылка:Рассылка: 
    comments powered by HyperComments
    Предложить новость
    comments powered by HyperComments
    Мы в соцсетях
    Виджет для ЯндексаВиджет для Яндекса